neprohogi (neprohogi) wrote,
neprohogi
neprohogi

Category:

ГЛАВА 1. «АПОЛЛОН-1»-ОНИ НАПИСАЛИ УБИЙСТВО

Убедительная версия появилась лишь много лет спустя, когда обломки сгоревшего корабля осмотрел Скотт Гриссом. Они хранились в плохо окрашенном ангаре на территории Исследовательского центра НАСА Лэнгли в Хамптоне (штат Виргиния). В принципе Гриссом-младший приехал туда, чтобы выяснить, нельзя ли выставить эти обломки в музее. Однако он остановился как вкопанный, увидев на одном из пультов то, что в свое время искали — и нашли — члены комиссии.
Их заинтересовал один из тумблеров. Он, единственный, был демонтирован. Кабели, подходившие туда, были тщательно пронумерованы комиссией. Сам тумблер лежал рядом в пластиковом пакете с надписью «Тумблер S-11 и крепеж». Этот тумблер находился «на консоли номер восемь главной приборной панели, прямо над коленями моего отца, и соединял бортовые аккумуляторы с аппаратурой корабля», — подчеркнул Скотт Гриссом. Другими словами эпицентр возгорания НАСА называет центр КМ, а следы максимального возгорания на правой стороне от входа. Что-то здесь не совпадает».[8]
Хороший повод для подозрений. Очаг возгорания оказался в центре КМ. А максимальные следы от пожара наблюдались справа, внизу, на кресле, под телом «космонавта».
К тому же члены комиссии по расследованию пожара нагло лгут про то, что им неизвестен очаг возгорания. Есть над чем задуматься!
КМ «Аполлон-1» с креслами и оборудованием находились не в верхней части ракеты. В той капсуле, что показали общественности не было кислородного пожара, не было взрыва. Скорее всего, в этой капсуле не было тел убитых актеров. Была грубая и неумелая инсценировка пожара, несчастного случая.
Проявления необычного поведения, резкого недовольства Гриссома описаны во многих мемуарах, в том числе и в воспоминаниях сотрудников НАСА.
Информация о дерзком, вызывающим поведении Гриссома:
«Наконец пробивается голос командира: «Мы что, так и будем разговаривать с вами на Луне, когда здесь, в пяти метрах друг от друга, ничего не слышим?» Гриссом явно разозлен. Как всегда в таких случаях, начинает виться шепоток: «Да уж, подготовились... Ничего не получится». Довершая общую неприятную атмосферу, из иллюминатора корабля высунулся Гриссом и, невзирая на собравшихся здесь журналистов, крикнул: «Честно говоря, я думаю, что у этого корабля почти нет шансов отлетать свои две недели».
Гриссом не боялся резать правду-матку. Он был героем американской астронавтики. Никто в США не провел столько часов в космосе, сколько он. Его популярность в стране была сравнима разве что со славой Гагарина у нас в Союзе.
Пока же Гриссом готовился бросить вызов советскому космонавту Гагарину. Тот первым побывал в космосе — он первым ступит на Луну.
Правда, туда еще надо было долететь. Гриссом буквально осатанел: он придирался к каждому проводку на корабле, осматривая его сантиметр за сантиметром. Его придирчивость засела в печенках, наверное, у всех техников, готовивших корабль к полету. Всякий раз он находил какую-нибудь свежую неисправность. «В последний год я буквально как вопиющий в пустыне», — жаловался он. Вокруг него, в самом деле, в тот последний год образовалась пустыня. Мало кто догадывался, как он был одинок.
Трудно себе представить, но «главный астронавт Америки» стал получать анонимные угрозы. Кто-то обещал убить его. «Этого неизвестного надо было искать среди людей, так или иначе причастных к космической программе США», — были уверены родственники Гриссома. К астронавту пришлось приставить охранника. «Если в нашей космической программе произойдет первая серьезная авария, — проронил как-то он в разговоре с женой, — то пострадаю я». [8]
Эти страдания Гриссома не убеждают в реальности конфликта Гриссома с руководством НАСА на почве исправления дефектов «космической» техники. За такую критику не убивают.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments