neprohogi (neprohogi) wrote,
neprohogi
neprohogi

Category:

ГЛАВА 14. КОСМИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА И БЫТОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ «КОСМОНАВТОВ»

Космос оказался не таким безобидным, как многим могло показаться. Сначала с проблемами невесомости столкнулся Герман Титов. Рассказ о том, что происходило в этом полете, на самом деле, есть в фильме «Герман Титов. Первый после Гагарина»: «Б. Волынов: «У Юры ничего не было за один виток. Вроде всё нормально. Начиная с шестого витка у каждого, кто появляется в космосе, возникают вестибулярные расстройства. Герман первый попал в эту ситуацию, когда не хочется, есть, спать, много чего не хочется. Очень трудное состояние здоровья. Никто ведь не предупреждал и никто не знал об этом». Комментатор за кадром: «Титов первый испытал на себе тошноту, с которой нельзя справиться. Когда началась рвота, Титов честно ответил на вопрос Земли о самочувствии: «Хреновое!». И. Куренной: «У него началась рвота, и эта рвотная масса, он даже мне рисовал, как она ему шею окутала. Понимаете? Вот он с трудом от этого избавился». [1]
Такая ситуация, которая произошла с космонавтом Титовым, хорошо демонстрирует необходимость очень скромного завтрака перед полетом. Рвотная масса в невесомости может стать причиной попадания частиц этой массы легкие, что вызовет тяжелые последствия. Чтобы такого не произошло, для космонавта перед стартом необходима очистительная клизма и умеренное питание перед стартом. Завтракать желательно перетертой, легко перевариваемой пищей. Так и делалось при реальных полетах в космос системе подготовки к полету космонавтов СССР.
Условия невесомости оказалось для людей, выросших и живших в условиях гравитации, чуть ли не смертельно опасным. Это поняли не сразу. Произошло это чрезвычайное событие после полета на космическом корабле «Союза — 9» космонавтов А. Николаева и В. Севастьянова. Они провели 18 суток на орбите.
Официальная версия была, как всегда, только позитивной, и не содержала лишних подробностей: «Экипажем также выполнялись эксперименты по исследованию функций вестибулярного аппарата, функций внешнего дыхания, динамики артериального давления, характера болевой чувствительности кожи, контрастной чувствительности глаз и сохранности характеристик зрительного аппарата, мышечной силы рук и мышечно-суставной чувствительности. «Наши наблюдения, — отметил В. И. Севастьянов, — показали, что космонавт очень быстро привыкает к состоянию невесомости. Никаких иллюзорных ощущений ни у кого из нас не возникало. Однако в течение первых двух-трех суток полета отмечались некоторые симптомы, такие, как прилив крови к голове, чувство некоторого дискомфорта, которые позже полностью исчезали. Впервые и вторые сутки полета невесомость оказала влияние на структуру движений. На третьи сутки полета, когда период адаптации к невесомости закончился, в движениях появилась необычная легкость, плавность, точность и уверенность, а в отношении перемещений из одного отсека корабля в другой — даже автоматизм».
В заключение летчик-космонавт В. И. Севастьянов сказал, что в полете получено много материалов, детальное изучение которых позволит ученым и специалистам идти дальше по пути создания долговременных орбитальных станций и со знанием дела готовить космонавтов к более продолжительным космическим полетам». [2]
Все было просто замечательно, лучше не бывает. На самом деле ситуация после приземления развивалась крайне негативно. Эту информацию от общественности долгое время скрывали:
«Когда приземлились, нам было очень тяжело. Встретили нас быстро. Андрияна вытащили, а я вылез сам, но спуститься не могу. Еле дотерпел, пока меня сняли. Андриян сидит и утирает лицо землей, а по пыльным щекам стекают слезы. Встать не могли. На носилках нас занесли в вертолет. Летим. И вдруг врачи к Андрияну кинулись. Я на четвереньках подполз — а он без сознания. Еле откачал. Так нас на носилках и вынесли».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments